Сергей Иванович Веревкин (sergey_verevkin) wrote,
Сергей Иванович Веревкин
sergey_verevkin

Categories:

ГУЛАГ: СЛЁЗЫ ВОСТОРГА (Художественная самодеятельность в ГУЛАГе)

Оригинал взят у d_v_sokolovв ГУЛАГ: СЛЁЗЫ ВОСТОРГА (Художественная самодеятельность в ГУЛАГе)
В сталинских лагерях основой «перевоспитания» провозглашался принудительный труд вкупе с пропагандой «всех преимуществ советского строя». Именно это было главным в деятельности культурно-воспитательных отделов (КВО) и культурно-воспитательных частей (КВЧ), призванных вести политмассовую, производственно-массовую, библиотечную и спортивную работу, а также заниматься кино- и радиообслуживанием и курировать театрально-концертное творчество заключённых.

ПРИДУРКИ С ПРЕТЕНЗИЯМИ

Всё время существования ГУЛАГа в лагерях работали два типа творческих коллективов. Первые — культбригады КВО, в оркестрах и театрах которых играли заключённые, освобождённые от общих работ. Вторые — самодеятельные коллективы КВЧ, в них узники занимались после основной работы.
Ансамбль заключённых лагпункта № 013
Озерлага. 1954 г.
В разные годы в культбригадах КВО выступали такие известные мастера искусств,
как Вацлав Дворжецкий, Борис Мордвинов, Валентина Токарская, Татьяна Окуневская, Георгий Жжёнов, Алексей Каплер, Валерий Фрид, Камил Икрамов, Эдди Рознер, Вадим Козин, Лидия Русланова... Артисты здесь были бесправны, а чем-то не угодившие в любой
момент могли оказаться на тяжёлых работах. Физический труд в ГУЛАГе был страшен, а приём в лагерную труппу давал шанс спастись, возможность-«заниматься любимым делом и помогать тысячам заключённых преодолевать тупость лагерной жизни, сохранить или обрести достоинство, не превратиться в скотину»1.
Кружки художественной самодеятельности, которые заключённые имели право посещать в свободное от основной работы время, должны были быть организованы при КВЧ каждого лагеря. 
Сцена из спектакля самодеятельного театра лагпункта № 025 Озерлага. Начало 1950-х гг.

Согласно Положению о культурно-воспитательной работе в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД для участия в этих коллективах следовало в первую очередь привлекать заключённых, «показывающих образцы в производственной работе и быту»2.
На практике же художественная самодеятельность существовала далеко не во всех лагерях. Например, если говорить о местах заключения, находившихся на территории Приангарья, то в фондах политотделов лагерей 1930-х — начала 1950-х годов встречаются лишь единичные упоминания о самодеятельных коллективах, причём подчеркивается, что работа в них ведётся случайно и бессистемно.
Для некоторых заключённых выбор — выступать в лагерных коллективах (и профессиональных, и самодеятельных) или нет — был непрост по моральным соображениям. Так, Эммануил Котляр вспоминал, что были люди, искренне считавшие: «Безвинно осуждённый, отбывающий лагерный срок заключения, не должен ни в чем способствовать
укреплению власти. И вдвойне это относится к людям искусства. Любопытно, что такой точки зрения придерживались самые разные, противоположные категории заключённых. Немногие
доживающие монархисты, самые ортодоксальные, нетерпимые участники партийных организаций. Их было также немного»3. Кто-то принципиально не шёл «петь и
плясать в самодеятельности» или «читать со сцены агитстихи», другие, соглашаясь
на работу в КВЧ, не скрывали своего неприязненного к ней отношения4.
Сцена из спектакля «Свадьба в Малиновке» самодеятельного театра лагпункта № 013
Озерлага. Начало 1950-х гг.
Нередко участниками художественной самодеятельности, по определению Жака Росси, становились также «придурки5 с претензиями либо работяги, надеющиеся этим путём вырваться из общих работ»6. В отличие от артистов центральных культбригад участников самодеятельности от другой работы никто не освобождал, но, как правило, все они
имели возможность совмещать занятия творчеством с более лёгкими внутрилагерными работами.

Например, узник Озерлага* Леонид Юхин рассказывал, что всё время своего пребывания в лагере ни разу не был на общих работах: «Числился пожарным, но в основном
всё же работал на сцене»7.
__
*Озерлаг — Особый лагерь № 7 в пос. Озерный Иркутской обл. Здесь были наиболее известные и высокопрофессиональные творческие коллективы (благодаря тому, что основную часть его контингента составляла интеллигенция — политзаключённые).

ТЕАТР МЁРТВОГО ДОМА
Среди заключённых было немало людей, искренне считавших, что жизнь есть жизнь, даже за колючей проволокой, а без искусства выжить ещё труднее. Поэтому после работы они шли в
свои «клубы», чтобы готовить концерты и репетировать спектакли. Зачем им это было нужно? Наверное, лучше всего ответить цитатой из Достоевского, ведь недаром именно к
«Запискам из мёртвого дома» обращаются многие мемуаристы, прошедшие
ГУЛАГ: «Представьте острог, кандалы, неволю, долгие грустные годы впереди, жизнь, однообразную как водяная капель в хмурый осенний день, и вдруг всем этим пригнетённым и заключённым позволили на часок развернуться, повеселиться, забыть тяжёлый сон, устроить
целый театр...»
По воспоминаниям заключённых, «расцвет» лагерного самодеятельного театрального
творчества начался в 1950-е годы. Даже в Особом лагере № 7, несмотря на расформирование его центральной культбригады8, появилось много творческих коллективов. В большинстве
случаев их основали те самые артисты, которые состояли в этой профессиональной труппе.
Например, многие женщины из театра ЦАРМЗа9 попали в зону при слюдяной фабрике, где вскоре сумели организовать самодеятельность. Как вспоминала находившаяся там
Людмила Кохлина-Сквайр, с приездом Марины Спендиаровой, Тамилы Мартыновой и других артисток они начали ставить полноценные спектакли.
Ранее самодеятельность здесь тоже существовала, но иного порядка. Сама Кохлина-Сквайр читала со сцены стихи и рассказы, подбирала к ним музыку, например для «Свидания»
Тургенева — «Осеннюю песню» из «Времен года» Чайковского.
Другая узница Озерлага, Хава Волович10, «кочуя с лагпункта на лагпункт», попала на слюдяную колонну в 1952-м. В самодеятельном театре не было режиссёра, и ей предложили занять это место, а когда появились результаты, начальство полностью освободило её от
щипки слюды. Волович так описывает своё знакомство, а потом и совместную работу с лагерными артистами: «Здесь была хорошая самодеятельность, худруком была Марина Александровна Спендиарова. Была хорошая концертная программа, но драмкружка не было. Я не собиралась туда лезть, но со мной в одном этапе были женщины, вернее, девушки,
знавшие меня по Мариинску. Они-то и «выдали» меня... Спендиарова пожелала со мной познакомиться. Очень не хотелось показываться на глаза лагерной элите. Во время этапов я сильно обносилась, единственное платье я сама сшила из лагерного матраса, который каким-то образом удалось «замотать». И бушлат, хоть и не рваный, но сильно замызганный.
Не помню, что было на ногах. Знакомые девушки всё же чуть не силком вытащили меня на «смотрины». И вот предстала я, замухрышка-замухрышкой, перед элегантными, подкрашенными и подвитыми дамами. Отнеслись все, кроме Марины Александровны, недоверчиво.
А может быть, доброта, врождённая интеллигентность и чувство такта не позволили
ей откровенно выразить своё «фи». Она попросила явиться «завтра» после работы, и тогда всё решится. После моего ухода Инна Курулянц и Вера Савинкова заявили, что они сами берутся ставить спектакли. «Ладно, — сказала Марина Александровна, — утром экзамен.
Вы возьмёте из имеющихся у нас одноактных пьес одну пьесу и один драматический
отрывок для концерта. То же самое предложим и ей, и не подглядывать друг за другом». На следующий вечер собрались и стали выбирать пьесы.
Они выбрали две одноактные, сильно патриотически-героические, а я — «Урок дочкам» Крылова и отрывок из комедии (автора не помню) «Дом отдыха». Через некоторое время они стали «подглядывать» за моими репетициями, а там и вовсе отказались от режиссёрских
попыток и поверили в меня. Мне, правда, трудно было привыкнуть, что мужские роли исполняют женщины, но выручали мужеподобные «коблы»11.
Спектакль прошёл с успехом. Потом Вера Савинкова стала настаивать на постановке
«Любови Яровой». Я не хотела, в этой пьесе никак не смотрелись женщины в мужских ролях, но Вера поставила на ноги лагерное начальство, и пьесу чуть не предписано было поставить».

СТИХИ О СОВЕТСКОМ ПАСПОРТЕ

В честь советских праздников самодеятельные артисты должны были давать концерты. Обычно их открывал хор какой-нибудь песней: «О Сталине мудром, родном и любимом», «Богатырь земли — народ советский славит Сталина-отца». В числе концертных номеров
значились: выступление акробатов, критика в адрес не выполняющих нормы, чтение стихов, сцены из спектаклей.

Бывший заключённый Платон Набоков. Москва. 2004 г.

Как вспоминала Татьяна Барышникова, самым удивительным в лагерной театрально-концертной жизни было то, что артисты искренне отмечали советские праздники: 7 Ноября, 1 Мая, 8 Марта; даже в день смерти Ленина устраивали какой-нибудь траурный концерт. «Мы жили по тем законам, к каким привыкли на воле. Мы не были ярыми противниками режима, людьми, отрицающими законы того общества, в котором выросли»12.
Интересный рассказ на эту тему находим в мемуарах Надежды Кравец, весной 1953 года трудившейся на общих работах. У неё появилась идея провести в бараке нелегальную маёвку: «Прошусь на приём к начальнику: «Разрешите мне взять инструмент на несколько минут: надо его почистить, опустить струны»
(отобранная у Кравец скрипка хранилась в кабинете начальника режима. —
В. М.) Разрешил. Несу скрипку в барак, вынимаю её и прячу, а пустой футляр дисциплинированно отношу в кабинет и вешаю на гвоздь. В бараке объявляю, что завтра, 1 Мая13, мы устраиваем концерт, будь что будет. Кто боится наказания, пусть покинет барак и уходит в соседний.
Выставляем возле барака дежурных, чтобы предупредили о приближении надзирателя. Ох, какой у нас был концерт! Читали стихи (я — «О советском паспорте»!). Пели, играли на гребешках, я — негромко на скрипке, Марина Спендиарова подпевала. Праздник
удался на славу. Позже, когда бдительность начальства притупилась, скрипку водворили на место. Всё прошло благополучно, и начальство так и не узнало, что «контрики» отметили
советский праздник»14.
Это было не последнее выступление Кравец в Озерлаге. На Тайшетской пересылке, очень недолго, существовал их дуэт с Всеволодом Топилиным — прекрасным музыкантом,
учеником Генриха Нейгауза, концертмейстером Давида Ойстраха. Топилин был настолько слаб, что не мог раздвигать мехи аккордеона.
Когда же лагерный умелец А. Дорофеев отремонтировал старенькое пианино, состоялся их единственный концерт: «Славянские танцы» Дворжака, «Цыганские напевы» Сарасате, концерты для скрипки с оркестром (в переложении для скрипки и фортепиано) Мендельсона, Чайковского и Кабалевского.
Украшением выступления было исполнение «Размышления» из оперы Массне «Таис», под которое танцевала великолепная солистка балета из Будапешта Долли Таквариан-Преч... Наутро пианино увезли — оно понадобилось начальнику для его детей.

ЗАНАВЕС С МХАТОВСКОЙ ЧАЙКОЙ

На тех лагпунктах, где руководство увлекалось театром или просто любило посещать
концерты, артистам создавались сносные условия, их работа поддерживалась и поощрялась.
Оркестр культбригады Озерлага накануне расформирования. Весной 1950 года эти артисты оказались разбросанными по разным лагпунктам, где продолжали участвовать в творческих коллективах заключённых. Рисунок А. Лиелайса.

Но согласно Положению о культурно-воспитательной работе заключённые, осуждённые за контрреволюционные преступления, могли допускаться в самодеятельные коллективы
только с разрешения КВО и только в качестве исполнителей на музыкальных инструментах15 в тех лагерях, но нередко это правило нарушалось: «гражданину начальнику» очень хотелось «зрелищ». Лишь после смерти Сталина, когда была объявлена «перестройка» культурно-воспитательной работы, на особых лагпунктах тоже узаконили художественную самодеятельность.
Только за первое полугодие 1953 года силами заключённых Озерлага было поставлено
около 330 спектаклей и концертов, в том числе пьесы «Лес» Островского, «Женитьба» Гоголя, «Платон Кречет» Корнейчука, «Капитан в отставке» Симукова, «Набег» Ленча. Лучшие коллективы были отмечены приказом по Управлению, среди них самодеятельные театры
лагпунктов № 027, 021 и 01316.
В 1953 году на 013-м лагпункте Озерлага находился в заключении Всеволод Чеусов17. Здесь заключённые по собственной инициативе после работы сколотили в глубине столовой сцену, перенесли заднюю стену и увеличили закулисное пространство. Такой «зал» вмещал
250 человек.
Бывший заключённый Всеволод Чеусов. Иркутская обл., г. Вихоревка. 2003 г.
Чеусову удалось устроиться в ЧИС (часть интендантского снабжения), где он подбирал то, что могло пригодиться на спектаклях: актированные женскиеплатья, белье, цветные лоскуты и тряпки — удалось сшить даже настоящий занавес с «мхатовской» чайкой. Парики делали
из распущенных просмоленных верёвок для стыков водопровода, а чтобы они держались на голове, выпрашивали у лепилы18 в санитарной части клеол — медицинский клей. Декорации писали на разобранных многослойных мешках для цемента под руководством также выходца
из Харбина, профессионального художника-карикатуриста Руфа Ананьина.
«Как только не приходилось фантазировать! — рассказывал Чеусов. — Например, в спектакле
«Платон Кречет», когда действие развивается в ненастную погоду, за кулисами
на лист жести мы непрерывно сыпали песок: чем больше щепотки, тем громче дождь. Потом ударяли по этому же листу — раздавался гром. Ассистенты изо всех сил махали кусками
фанеры — за нарисованным окном ветер раздувал занавески. Главного героя перед появлением на сцене окатывали из ведра водой. В итоге зрители бывали полностью
уверены, что на улице ливень, и очень удивлялись, когда, выйдя после спектакля из столовой, видели абсолютно сухие здания и дорожки».
Вспоминает находившийся на том же 013-м лагпункте Платон Набоков: «Сева
Чеусов был прекрасным рукомесленником. Мало того что он сам играл женщин,
так еще и помогал во всяких устройствах, в декорациях. В общем, создался потрясающий коллектив во главе со знаменитым актёром Рябых-Рябовским. Он же помнил все клавиры, все
слова помнил. И он, и ленинградский актёр Юсуф Аскаров»19.
Каждый спектакль шёл с аншлагом, а всего в театре 013-го лагпункта было поставлено более десяти пьес, в том числе «Без вины виноватые» и «Лес» Островского, «Свадьба Кречинского»
Сухово-Кобылина, «Коварство и любовь » Шиллера.
В этом театре, как и на других мужских зонах, все роли исполняли мужчины.
В женских лагпунктах играли только женщины. Здесь одним из лучших в Озерлаге был самодеятельный коллектив лагпункта № 029, который возглавляла актриса из Магнитогорска Людмила Люмианская, а помощницей режиссера была поэтесса Ида Наппельбаум. Она
вспоминала: «Трудно поверить: мы ставили большие, красочно оформленные
спектакли, с музыкальными вставными номерами, дивертисментами. Ставили Островского, Чехова. Поражала сила искусства.
Во время спектакля, сквозь щель в занавеске, я следила за реакцией зала (зал — это столовая с деревянными скамьями, где обедают заключённые).
То, как волновались, дрожали, сидели с пылающими щеками заключённые женщины,
— не удивляло. Но как перевоплощалось лагерное начальство, охрана, конвоиры, надзиратели! Они становились похожими на людей. Помню, что одна маленькая стерва — надзирательница, злая, как волчонок, смотря сцену прощания невесты с подругами в пьесе
«Бедность не порок», рыдала, склоняясь к плечу своего мужа, тоже надзирателя.
И мужики вытаскивали платки и ёрзали на скамейках. Этот спектакль действительно
был великолепен. Прекрасно пели девушки прощальную. Наша группа была скомпонована по всем законам производства. Напомню: декорации, костюмы, украшения, оформление — все бедными руками одних и тех же женщин»20.
Заключённая Юзефа Цешко-Книгина, работавшая в пошивочной мастерской Озерлага, рассказывала, что ей не раз доводилось помогать лагерным артистам готовить концертные наряды. Её основной обязанностью было обшивать работников лагеря и их жён, и иногда удавалось сохранить кое-какие обрезки и лоскутки, которыми впоследствии украшали
костюмы. В дело шло всё: вышитые наволочки, полотенца, платочки. Мешковину расшивали слюдой и осколками зеркал.
Лишь однажды, вспоминает Юзефа Иосифовна, Марине Спендиаровой из дому прислали голубой сатин, и получилось «настоящее концертное платье»21.
Не все понимали то усердие, с которым женщины, вернувшись с работы, до полуночи готовили спектакли. Однако именно театр был их главной радостью.
«Работа в художественной самодеятельности помогает мне морально
существовать: сознание, что вечером будет репетиция, облегчает дневную работу»22, — писала Наппельбаум мужу и дочери 12 сентября 1953 года. По её просьбе родные высылали в лагерь бандероли со сборниками пьес для театра: «Для художественной самодеятельности
вышлите бандероль тоже на Невельскую, пьесу о строительстве коммунизма
в нашей стране, многоактную, желательно больше женских ролей.
Проси Олю, проси наших драматургов, но очень срочно; еще пьесы Гольдони,
Кальдерона... и «Овод» по роману Войнич, Кроме того, по два пакетика краски
для хлопчатобумажной ткани разных цветов (синяя, зеленая, желтая, лиловая
и пр.)».
Вслед за театром в 1954 году на 013-м лагпункте появился свой небольшой оркестр,
в котором в основном играли находившиеся в лагере немцы, венгры и поляки. Многие из них имели полученные по линии Красного Креста музыкальные инструменты — скрипки и гитары
23. Репертуар обогатился опереттами Легара, Кальмана и Дунаевского, чьи мелодии
заключённые-музыканты восстановили по памяти и сами аранжировали.

УСЫ ПОД ЗАПРЕТОМ

Наличие «пьесы о строительстве коммунизма» в каждом лагерном театре было обязательным. Репертуар строго контролировался и должен был состоять из одобренных Главлитом и Главреперткомом произведений, а также «из произведений, составленных на основе местного
производственного и бытового материала»24. Как и во всей стране, наблюдение за творческим процессом шло на всех его стадиях: от формирования до каждого исполнения на сцене.
Бывший заключённый Карл-Хайнц Лангхагель. ФРГ. 2003 г.
Платон Набоков вспоминал, как предложил вставить в новогодний концерт, готовившийся под «наблюдением и режиссурой» начальника КВЧ, кукольную сценку «Усы» — почти по Сергею
Образцову: «Нашлась старая резиновая спринцовка, которую я располовинил и превратил в щёки львиной морды, это — чтобы зверь, проглотив, наконец, усатого укротителя, изобразил гримасу крайнего отвращения и... после паузы выплюнул приметные усы. Обе куклы
были перчаточными. На предварительном приёме последней мизансцены не было. Это, так сказать, был сюрприз...»25 Набокову едва удалось избежать крупных неприятностей: он был
новичком на этом лагпункте и не знал, что кличка здешнего усатого опера была Ус. Кроме того, начальство расценило эту сцену как намёк в сторону «главного носителя усов» — он был ещё жив.
Похожая история произошла с Набоковым и на 013-м лагпункте в 1953 году, но тогда подобным образом «пошутил» уже его друг: «Грабилин был актёр потрясающий,
великолепный и гримировал блестяще. Играли «Лес». Я — Несчастливцева, он — Счастливцева. А я всегда трубку курил, с ней и вышел на сцену...Встреча в лесу. Зал ржёт, а Грабилин улыбается. Я когда вернулся и к зеркалу подошёл — вылитый Сталин. Да ещё с
трубкой! Ну, сука, пошутил». На вопрос «Как начальство на это отреагировало?» Платон Иосифович ответил: «А начальству это нужно? На его хребет? Вот и не подняли шум. Между собой, без стукачей, мы ещё и не так шутили».
Однако на лагерные сцены то и дело попадала «крамола». В документах политотдела
Особого лагеря № 7 не раз говорилось о присущей самодеятельным театрам «безыдейности в подборе репертуара, упадничестве, любовной романтике». Например, на 4-й партконференции
Озерлага речь шла о том, что «на лагпункте № 05 в репертуар было включено стихотворение А. С. Пушкина «Послание в Сибирь». На лагпункте, где начальником тов. Салтыков, в репертуар включена сцена «Корчма на литовской границе» из оперы «Борис Годунов», «Побег Гришки Отрепьева из России». Тов. Логунов на 053-м лагпункте разрешил к постановке
произведения А. П. Чехова «Унтер Пришибеев», «Ночь перед судом»26.
По словам бывших узников ГУЛАГа, занятия в художественных коллективах были самыми светлыми моментами в страшной лагерной повседневности. Благодаря им интеллигенция, часто разбросанная по разным баракам, могла собираться «своим кружком», общаться,
обсуждать близкие темы. Художественная самодеятельность в лагерях ГУЛАГа
была узаконена под предлогом необходимости агитировать со сцены, однако
переросла выделенные ей рамки. Помимо неизменных пропагандистских пьес и концертов в лагерных театрах ставили спектакли, по своему художественному уровню достигавшие, а то и превосходившие работы благополучных «вольных» коллективов. Благодаря театрально-
концертным труппам сумели спастись многие режиссёры, актёры, музыканты, художники — политзаключённые, которые при других обстоятельствах были бы обречены погибнуть.
__
Примечания
1. Дворжецкий В. Я. Пути больших этапов//Театр ГУЛАГа. М. 1995. С. 24.
Вацлав Янович Дворжецкий (1910-1993) — народный артист России. Был дважды
арестован — в 1929 г. (ст. 58-11,12; срок 10 лет) и в 1941 г. (ст. 58,0С0; срок 5 лет).
Играл в лагерных театрах (Беломоро- Балтийский комбинат, Омские ИТЛиК).
2. Положение о культурно-воспитательной работе в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД (1940)//ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960. М. 2002. С. 125.
3. Котляр Э. «Фауст» в ИТЛ//Театр ГУЛАГа. С. 50. Эммануил Иосифович Котляр
(1908-1991) — по образованию инженер. Дважды арестовывался. Отбывал
заключение в Ухтпечлаге и Воркутлаге, ссылку в Норильске. Дружил с режиссёром
лагерного воркутинского театра Борисом Мордвиновым. Освободился в 1954 г.
4. Об этом встречаются упоминания в мемуарах: «Сашка Якулов, скрипач, в
лагере играл на скрипке и на аккордеоне. Когда я его увидел впервые, он играл на
аккордеоне, а Юрка Киршон, знавший его ещё по Москве, спросил: «Саш, ты чего
делаешь? А тот ответил: «Играю подонкам на гармошке». См.: Фельдман А. Е.
Рядовое дело. М. 1993. С. 40.
5. «Придурок» — заключённый, устроившийся на канцелярскую или другую не физическую и не тяжёлую работу. См.: Росси Ж. Справочник по ГУЛАГу. М. 1991. С. 307.
6. Росси Ж. Указ. соч. С.153. Жак Росси — уроженец Франции, с детства жил в Польше. В 19 лет стал членом польской компартии. Полиглот. Во время гражданской войны в Испании руководил секретной радиостанцией. Был вызван в СССР и сразу попал в ГУЛАГ, где
находился с 1939 по 1958 г. (Лубянка, Бутырка, Норильские лагеря, Александровский и Владимирский централы), до 1961 г. — в ссылке в Средней Азии. Провёл тысячи интервью с
узниками ГУЛАГа, политзаключёнными и уголовниками дореволюционной России.
Последние годы жил в Париже. Умер в 2004 г.
7. Леонид Юхин. Воспоминания, предоставленные автору французским учёным Юдитде Поль.
8. Центральная культбригада Особого лагеря № 7 была самым известным профессиональным лагерным коллективом Иркутской области. В ней выступала и Лидия Русланова. Однако уже весной 1950 г. коллектив был распущен: кроме политзаключённых, играть было некому, а
содержать труппу, целиком состоящую из осуждённых по 58-й статье, категорически
запрещалось.
9. ЦАРМЗ — Центральный авторемонтно-мастерский завод близ Тайшета.
10. Хава Владимировна Волович (р. 1916) — корректор, работник типографии. Арестована в 1937 г. (ст. 58-9,10; срок 15 лет и бессрочная ссылка). Освобождена в 1953 г., из
ссылки вернулась в 1957 г. Автор пронзительных мемуаров «0 прошлом».
11. «Кобла» — активная лесбиянка. См.: Росси Ж. Указ. соч. С. 156.
12. Барышникова Т. Н. Дорогая моя культбригада//0зерлаг: Как это было.С. 179.
Татьяна Николаевна Барышникова (Перепелицына) — актриса, почти весь лагерный срок (10 лет) играла в культбригадах Ухтпечлага, Озерлага. После освобождения вышла замуж за
виолончелиста озерлаговского оркестра Виталия Барышникова. Работала в Волгоградском музыкальном театре. Живёт в Волгограде.
13. Нерабочими днями для заключённых были: 22 января (День памяти В. И.Ленина и 9 января 1905 г.), 1 и 2 мая (День всемирного праздника трудящихся), 9 мая (День победы над Германией), 3 сентября (День победы над Японией), 7 и 8 ноября (День Великой Октябрьской
социалистической революции) и 5 декабря (День Сталинской конституции). См.:
приказ министра внутренних дел СССР об изменении регламента рабочего дня и
производственного отдыха заключённых (февраль 1947 г.)//Принудительный труд.
Исправительно-трудовые лагеря в Кузбассе (30-50-е гг.). Т. 1. С. 235.
14. Кравец Н. С. Указ. соч. С. 195-196.
15. Положение о культурно-воспитательной работе в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД (1940)//ГУЛАГ: Главное управление лагерей. С. 125.
16. Государственный архив новейшей истории Иркутской области (ГАНИИ0).Ф. 5432. On. 1. Д. 208. Л. 9.
17. Всеволод Васильевич Чеусов (р. 1920) — уроженец Харбина, где и был арестован в 1945 г. Сидел в Севураллаге (Северо-Уральский ИТЛ, Свердловская обл.), Особом лагере № 7. После освобождения остался жить в г. Вихоревка. Председатель Ассоциации узников Озерлага.
18. «Лепила» — лекпом (помощник лекаря), лагерный врач. См.: Росси Ж.Указ. соч. С. 188.
19. Воспоминания, записанные автором.Платон Иосифович Набоков (р. 1922) —журналист, сценарист, драматург. В 1951 г. арестован и осуждён на 5 лет. Весь срок отбывал в Озерлаге. Живет в Москве. 20. Наппельбаум И. М. Солнечные зайчики на тюремной стене//Угол отражения. СПб. 1995. С. 137. Ида Моисеевна Наппельбаум (1900-1992) — поэтесса, ученица
Н. Гумилева, дочь выдающегося мастера художественной фотографии М. Наппельбаума. Арестована в 1951 г. (срок 10 лет), освобождена в 1954 г. 0 годах, проведённых в Озерлаге, рассказывает цикл её стихов «Тайшетский оазис».
21. Воспоминания, записанные автором. Юзефа Иосифовна Цешко-Книгина (р. 1921) — полька, член Армии Крайовой. В 1945 г. была осуждена на 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах. С 1949 г. — в Озерлаге, освобождена в 1955 г. Живёт в Братске.
22. Судя по всему, такое положение не было типичным. Гансехин Кохгайм вспоминает, что в то же время на 043-м лагпункте Озерлага его товарищи в посылках Красного Креста получали
только медикаменты, сахар и другие продукты. У них подобного коллектива не было. Харальд Кениг тоже говорит о том, что среди его знакомых никто по линии Красного Креста музыкальные инструменты не получал: «Был только один китаец, игравший на палке, на которую была натянута проволока. На конце — банка, и струна об неё звенела. Он
говорил, что это — музыка». // Воспоминания, записанные автором.
23. Ида Наппельбаум. Неопубликованные письма из Озерлага. Это внеочередное письмо она получила возможность отправить в качестве поощрения за подготовку концерта с водевилем Сологуба «Беда от нежного сердца» и пьесы Корнейчука «Платон Кречет».
24. ГАРФ. Ф. 9401. On. 1а. Д. 63. Л. 15.
25. Набоков П. И. Каждому — своё//0зерлаг: как это было. С. 371-372.
26. ГАНИИ0. Ф. 5342. On. 1. Д. 280.Л. 9-10.
Виктория Миронова,
кандидат исторических наук

Опубликовано: "Родина", №1,2006.-с.89-94

Tags: звериное лицо советской власти, коммунизм в действии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments